12:51 

Lady Aurica Maharielle
"Well God, I guess you got me again, didn't you? Yeah, that was a good one, God. Hope it made you laugh, you sick bastard." ©
Название: Warriors Orochi. За завесой.
Автор: .Reading the stars ~ Artemisia.
Фандом: Warriors Orochi
Персонажи|Пейринги: Все персонажи игры. Почти каждый персонаж так или иначе состоит в какого-либо характера взаимоотношениях с остальными.
Рейтинг: NC-17
Размер: макси. В процессе.
Жанр: экшн, драма, ангст, романтика, юмор - всего понемногу.
Предупреждения: яой, насилие, нецензурная лексика, неканонные смерти персонажей.
Саммари: В игре мы видели лишь сражения и сомнительные контакты между персонажами. Я постаралась копнуть глубже и попытаться представить, как они могли относиться друг к другу, что их связывало, что заставляло совершать те или иные поступки.
Дисклеймер: Tecmo-KOEI и история.

Пролог

Казалось, этот сон не перестанет мучить ее никогда. Вот она снова бежит по обманчиво тихому бамбуковому лесу, догоняя дорогого ей человека.
- Папа! Папа!!! Не покидай нас! Нет!
Отец оборачивается. Издали девушка может увидеть его теплую улыбку.
- Не бойся, Шансян. Я вернусь.
Он идет все тем же размеренным шагом, словно на прогулке. А у девушки уже перехватывает дыхание от долгого мучительного бега.
- Папа, зачем ты уходишь? Зачем бросаешь нас? – исступленные крики вырываются из ее рта. Сердце колотится как бешеное, страх, что она не сможет его догнать, сжимает горло, словно тисками. – Остановись!!!
Но ее к ее просьбам отец остается равнодушен. Он лишь также с расстояния отвечает:
- Так надо, Шансян. Я не могу остановиться. Однажды ты поймешь...
Слезы подступают к глазам и вырываются на волю, дорожками стекая по щекам.
- Но папа… Это несправедливо… Куда? Куда ты уходишь? – умоляюще произносит Шансян.
А в ответ, как всегда, лишь давящая тишина. Лишь спустя несколько мгновений отец остановился и тихо проговорил:
- Шансян... Ты еще слишком маленькая, чтобы понять.
К своему ужасу девушка осознает, что это правда. Она чувствует, как в ее глазах все становится выше, деревья – как огромные великаны, надвигающиеся на беззащитную девочку. Шансян осмотрела уменьшившиеся ладошки, по-детски нежную, совсем светлую кожу, на плечи вновь спадают длинные волосы, как и раньше.
- Нет… - прошептала она. Ее голос тоже изменился, став высоким и тонким. – Папочка… нет…
Он стоял, чуть ссутулившись, на том же расстоянии. Все еще оставаясь на месте, он начал постепенно растворяться в тумане.
- Я вернусь, милая…
- Нет! Папочка!!! Останься!!! ПАПОЧКА!!!
Шансян проснулась в холодном поту. Она почувствовала на щеках струйки слез. Поспешно утерев их, она сглотнула и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
«В конце концов, это всего лишь сон…» - подумала она.
Однако пусть даже это было сном, то, что ее отца не было с ними, было правдой. Его взял в плен Орочи – Змеиный король, исказивший время и пространство, объединив эру Троецарствия в Китае и эпоху Смуты в Японии. Сейчас Сунь Цзянь используется им как средство для подчинения всего царства Ву, поэтому его детям ничего не оставалось, как подчиниться ему, если они не хотят, чтобы их отца казнили.
Шансян, как и ее братьям Цэ и Цуаню, это совершенно не нравилось. Но делать было нечего. Скрепя сердце, они следовали всем его приказам без противоречий.
Девушка легла на подушку. Завтрашний день обещал быть бурным, но не для нее. Ее братья и военачальник Японии Иэясу Токугава должны были отправиться на гору Дин Цзюнь. Это была первая их миссия за долгое время. В ней командирами врагов были Ма Чао – один из Пяти Великих Офицеров Шу, и самурай Ранмару Мори, верный вассал некого Нобунаги Оды. Шансян знала, что братья пойдут на эту битву с тяжелыми сердцами, ведь Ву и Шу всегда были союзными царствами. Шансян хотела идти вместе с ними, но, во-первых, братья не разрешали, а во-вторых, слишком сильна была ее любовь к Лю Бэю и она не желала терять его уважение, сражаясь с его офицерами – Ма Чао, Юэ Йин и Цзян Вэй. Она восхищалась их стойкостью и верой в свои принципы. Они не прогибаются, не пресмыкаются перед этой змеюкой... С другой стороны, наверняка ни у кого из них не было отца, захваченного в плен. Но это, к несчастью, звучало скорее как оправдание.
Девушка зажмурилась и так некстати вспомнила о Лю Бэе. Она очень давно не видела своего возлюбленного и сильно скучала по нему. Одновременно, она боялась узнать, где он, ведь вполне возможно, что и его, как и ее отца, захватил Орочи.
Шансян сжала губы и закрыла глаза. Сейчас ненависть к Змеиному Королю обжигала ее особенно сильно. Она еле подавила рык и яростно сжала кулаки. Чтобы подавить злость, она перевернулась на бок и начала засыпать. Девушка немного расслабилась, и через несколько минут сон вновь сморил ее.

1 глава

« - Ты хочешь, чтобы мы расправились с простыми бандитами?
Красивый мужчина, нахмурившись, посмотрел на невысокую девушку, которую по идее вряд ли можно было назвать человеком, потому что у нее была бледно-серая кожа, мохнатые кончики ушей и вместо ступней – пушистые лапы с аккуратно подстриженными красными когтями.
- Раз лорд Орочи хочет устранить их, значит они не «простые бандиты», - ответила девушка, молниеносно подскочив к мужчине.
- Милорд Цао Пи не привык получать приказы, - произнес другой мужчина, крепкий и высокий, держа в руке огромный топор. – Должно быть, это непривычно для него.
Обернувшись к нему, третий мужчина, своими тонкими усами и узкими глазами, похожий на дракона, произнес:
- Но мы должны вынести это ради нашего лорда. Ради лорда Цао Цао!
Между ними уже оказалась эта странная девушка, с интересом поглядывая на каждого.
- Тогда я не буду отказываться от приказов нашего благородного приятеля Орочи, - подал голос Цао Пи, не глядя ни на кого.
- Для нас он Лорд Орочи, запомни! – насупилась их командир, уперев руки в бока и наклонившись к Цао Пи.
- Мы можем называть его как хотим, Да Джи, - медленно произнес четвертый мужчина. Его волосы красивого насыщенно-рыжего оттенка скрывали лицо от других.
- Ну и на чьей же ты стороне, Мицунари? – позволив легкой обиде появиться на своем смазливом личике, спросила Да Джи, оборачиваясь к нему.
- Хм. Орочи и я союзники. Поэтому я сделаю это, - прервал ее Цао Пи, взмахнув длинными волосами, собранными в хвост, и вышел из замка. Первые два мужчины последовали за ним, а Да Джи и Мицунари остались. Девушка со злостью посмотрела им вслед и, обернувшись к Мицунари, сказала ему:
- Следуй за ними. А как только появится возможность – захвати главный лагерь врагов. Все понял?
- Конечно, миледи, - притворно поклонился ей Мицунари и вышел из замка».

После битвы Цао Пи чувствовал себя усталым и вымотанным. Он, конечно, был рад, что хотя бы один верный вассал его отца в лице Сюй Чжу присоединился к ним, но в этот раз на поле боя он повстречался с Сяхоу Юанем, своим дядей. Пусть такое ощущение, как стыд, было для Цао Пи практически неизвестен, ему было неприятно, что один из величайших офицеров Вэй потерял в него веру. Сейчас ему надо как можно больше офицеров привлекать в свою армию, чтобы, наконец, избавиться от контроля Орочи и восстать против него. А тут такое… По крайней мере он мог положиться на Сюй Хуана и Чжана Ляо, а теперь и на Сюй Чжу, однако их, даже со всем их мастерством и парой десятков солдат, невозможно сравнивать с многотысячной армией Орочи. Как только Цао Пи подумал об этом, он почувствовал безнадежность и некую толику одиночества. Он понял, что ему не хватает отца. Жестокий и хитрый, но мудрый и справедливый Цао Цао всегда был для маленького Цао Пи примером. Даже сейчас, когда принц уже стал мужчиной, он уважал и даже своеобразно любил отца. Поэтому сейчас он знал, что, будь он жив, Вэй скорее бы избавились от гнета Орочи.
Однако так же хорошо Цао Пи знал и то, что слишком быстрые победы не закрепляют успех надолго. К слову, такие моменты, когда в его голову лезли только дурные мысли, у него бывают крайне редко, благо всегда он был полностью уверен себе. У него, в отличии от многих других, есть жена, прекрасная Чжэнь Цзы. Огорчало Цао Пи только то, что она не была рядом с ним – принцесса была в какой-то провинции, находящейся под контролем Орочи. Вот еще одна причина совершенного нежелания служить этой «гнусной змее». Конечно, выглядело так, словно Цао Пи просто из кожи вон лезет, чтобы угодить повелителю. Но беспрекословное подчинение – всего лишь очередной план принца, который явно хитростью и умом пошел в отца. Пока Орочи думает, что Вэй полностью подчинены его воле, Цао Пи набирал армию из бывших офицеров его царства и вообще всех, кто согласится сражаться за него.
Внезапно Цао Пи отвлекся от своих размышлений. Двери распахнулись, и в его покои вошел Мицунари. Принц, еле подавив желание убить этого, как он называл его про себя, «глупого юнца», спросил:
- В чем дело?
Мицунари не спешил с ответом. Он медленно рассматривал комнату, а потом произнес:
- Хорошо устроился. Даже учитывая, что этот замок не принадлежит тебе и долго мы в нем не задержимся, - тут его лицо исказила усмешка, и он с сарказмом произнес: - Хотя как я мог забыть, ведь это сам Соу Хи-доно, великий наследник Вэй, наша честь и гордость.
Цао Пи еще сильнее нахмурился:
- Что. Тебе. Здесь. Надо? – чеканя каждое слово, спросил Цао Пи. – Если ты пришел сюда только ради того, чтобы демонстрировать ограниченные возможности своего мыслительного органа, я не намерен выслушивать тебя. Выметывайся.
Мицунари, кинув на него злобный взгляд, сказал:
- Можешь не стараться блеснуть своим красноречием, я пришел не за этим. Да Джи попросила предупредить тебя быть настороже. На севере Тянь Шуй были замечены чьи-то войска, и мы не уверены, что это наши. Да Джи отправила шпиона, и если это будут враги, мы их атакуем.
Исида договорил, потом бросил еще один взгляд на принца, в который постарался вложить как можно больше скрытого презрения, и вышел. Цао Пи, как только его, если официально, союзник, а на деле же - почти враг, удалился, встал и заходил из стороны в сторону по комнате. Стоило обдумать сказанное минуту назад. Чьими могли быть эти войска? Никаких догадок в усталой голове выпотрошенного битвами Цао Пи не возникало, и он, тяжело вздохнув, улегся на кровать, надеясь вырвать из цепких лап времени хоть часок, чтобы поспать.


2 глава

Утро было солнечным. На улице громко щебетали птицы, и ярко светило солнце. Шансян открыла глаза, радуясь, что ночь, наконец, закончилась, оставив все кошмары позади. Но тем не менее, гадкое ощущение от сна осталось. Девушка чуть поморщилась и подошла к окну. На улице была осень, и клен ронял свои резные листья на прозрачную гладь небольшого пруда.
«Сегодня наверняка будет жарко…» - подумалось Шансян. Она еще минуту поглядела в окно, любуясь природой, а потом отошла. Она сняла легкую ночнушку и подошла к стулу, на котором стопкой лежала ее одежда. Она одела свой черный топ, красный жилет поверх него, потом натянула тонкие атласные бриджи, расписанные цветами в тон жилету, а ноги обула в небольшие сапожки с чуть загнутым кверху носком. Потом она пошла в уборную. Там, совершив все утренние дела, она вышла.
Как ни странно, в замке было почти пусто. Шансян изредка попадались небольшие группки солдат или слуг, которые кланялись ей, а своих братьев и Иэясу Токугаву она не могла найти. Она решила зайти в их покои, но и там их не было.
- Неужели они ушли, не предупредив меня? – вслух размышляла Шансян, внутренне закипая. Она подбежала к окну, что расположилось, показывая замок и его окрестности с парадного входа. Там она увидела тех, кого искала - в паре метров от замка стояли ее братья и Иэясу, что-то обсуждая. Шансян, непечатно выругавшись, сорвалась с места и кинулась к выходу из замка. Не хватало, чтобы они отправились без предупреждения, оставив ее киснуть в безопасности!
- Шансян… - произнес Сунь Цэ.
- В чем дело, Цэ? Вы что, хотели уйти, не предупредив меня? Я же просила! – воскликнула она.
- Да нет, просто дело слишком срочное, а ты так сладко спала… - протянул Цэ, примирительно улыбнувшись.
- Что за глупости ты говоришь? Меня не волнует, как я спала и что ты думал. Я собиралась идти с вами! – с грозным видом надвинулась на брата девушка.
- Шансян, он был прав, что не будил тебя, - вступил в разговор Цуань, опустив руку ей на плечо и чуть улыбнувшись. – Зачем тебе это? Мы все равно не пустим тебя с собой. К тому же... Шан, я думал, что ты не хочешь с ними сражаться. С офицерами Шу.
Услышав эти слова, девушка вспомнила, что им предстояло сражаться с бывшими союзниками. Боже, как она могла забыть об этом? Мысленно прокляв всяческие ночные кошмары и свои вечные заморочки в целом, она опустила голову, но не хотела так просто отступаться.
- Ну и что? Может, я хотела попрощаться с вами! Мало ли что может произойти… - глядя в глаза старшему брату, сказала она. – Ма Чао это не кто-то там, а сын самого Ма Тэна! И к тому же, наш бывший союзник…
- Принцесса, вы противоречите сами себе, - подал голос Токугава. – Если он был вашим союзником, то максимальное, что он может сделать с нами, это взять в плен – что сделаем и мы с ним. Поводов для вашего волнения просто не может быть, принцесса.
- Я знаю, но… - начала Шансян.
- Но все равно забиваешь голову дурацкими мыслями! – перебил ее Цэ. – С нами ничего не произойдет, не сомневайся! Недаром же меня называют «маленьким богатырем»! - вспомнив про это ужасно смешное для нее прозвище брата, девушка тихонько прыснула, чувствуя, что мало-помалу успокаивается.
- Хорошо-хорошо, допустим вы меня убедили. Но только попробуйте проиграть! – погрозила им Шансян. – И… обязательно возвращайтесь. Не хватало мне потерять еще и вас…
- Конечно, сестренка, не сомневайся в нас, – с улыбкой воскликнул Цэ.
- Он прав. Эта битва – важный шаг для нашего освобождения от Орочи. Мы сделаем все возможное, чтобы победить, - сказал Цуань.
- Скорее всего, эта битва кончится уже сегодня. Несомненно, мы подготовлены лучше, чем они, даже несмотря на большую численность их армии, - произнес Иэясу.
- Ну что же… я в вас верю! – Шансян поклонилась мужчинам, а потом, не сумев преодолеть порыва нежности, крепко обняла обоих братьев и сжала могучую ладонь Иэясу в своих хрупких ладошках, доверительно глядя в глаза. - Берегите себя...

3 глава

Мицунари кипел от злости. Он всей душой ненавидел этого надменного ублюдка, постоянно выводящего его из себя. Он с радостью убил бы его, да только он нужен Орочи и Да Джи.
Да Джи…
Парень почувствовал, как его злость сходит на нет. Он ничего не мог с собой поделать – влюбился. И в кого влюбился? В существо, которое и человеком-то назвать нельзя – мало того, что садистка, обожающая своего демона-рептилию, так еще и с серой кожей, мохнатыми ушками и лапами вместо ступней. Боже, какая любовь? Что ж, сколько он себя не корил за такое легкомыслие, ничего поделать с устройством своего сердца он не мог. Мицунари чуть поморщился, почувствовав, как внутри что-то ухнуло. Он знал, что эта любовь останется безответной, как и прежняя.
Сакон Шима.
Исида все еще чувствовал слабое трепыхание в желудке, когда вспоминал этого мужчину. Но вспоминался и тот день, когда он решился на признание – дождливый полдень, пожелтевшие клены и роковое «нет». Сакона смущало многое, но основной причиной для отказа послужило только одно – они оба мужчины. Хотя в те времена гомосексуализм был в бурном расцвете, Сакон слишком любил женщин – как и они его – и не желал лишать себя удовольствия лишний раз провести бурную ночь с очередной прелестницей. Однако, если копнуть глубже, становилось понятно, что это всего лишь отговорки: Мицунари не привлекал его как любовник. Вот и все.
В тот день Исида не позволил себе никаких слез. Он просто первый раз в жизни напился до беспамятства, надеясь на следующий день не проснуться: слишком тошно стало ему жить с неразделенной любовью и эдаким позором - вполне вероятно, что случившееся как-то выплывет на поверхность. Но судьба как всегда осталась к нему безразлична. Мицунари лишь проснулся на том же месте, чувствуя, как голова разрывается от боли, в глазах мутнело, во рту ощущался неприятный привкус. Он со стоном поднялся на ноги и, покачиваясь, пошел к шкафчику – хотел достать кинжал и совершить сэппуку от полного нежелания жить. Он уже потянулся к нему, но в комнату вошел Юкимура. Юный мальчик, свято верящий в честь и дружбу. Его глаза расширились от ужаса, и он подбежал к товарищу, отобрав у него оружие. Он что-то кричал Исиде, но тот не слушал, просто позволив юноше трясти себя за плечи и разглагольствовать о великой ценности жизни.
Дальнейшие аспекты этого дня и последующих Мицунари не помнил, в частности из-за того, что потерял сознание прямо в руках Юкимуры и пролежал в беспамятстве три дня подряд - неужели его иммунитет к пагубному воздействию национального алкоголя был столь невелик? После этой «маленькой комы» Исида жил, словно во сне. Точнее не жил, а просто существовал. Каждый день был пустым, бесцветным. Сакона он теперь не видел – знал только то, что тот тщательно старается не попадаться отвергнутому на глаза, дабы не позволить чувству вспыхнуть вновь.
Только через месяц этой беспросветной «жизни» впереди забрезжил свет. Пространство и время всколыхнулись – их исказил демон-змей Орочи, о котором Мицунари слышал только в мифах.
Все перенеслось в иное измерение – Китай III века и Япония XVI столкнулись. Мицунари увидел много новых лиц, получил массу новых впечатлений. Он, не задумываясь, встал на сторону Орочи, несмотря на положение своего командира Хидэйоши Тойотоми. Мицунари хотелось сорвать свою злость на этот мир, побыть этаким «антагонистом», желая забыть все то, что еще осталось от тех глупых чувств. Подумать только, он хотел покончить жизнь самоубийством! И смех и грех, как говорится.
Однако всего этого не понадобилось. Он увидел Да Джи – и его чувства к Сакону, если они еще были, мгновенно испарились. Мицунари не мог понять, чем ему могла понравиться эта глупая смазливая девчонка. Но позже он узнал, что за ее «внешней оболочкой» скрываются холодный ум, трезвая расчетливость и садистическая жестокость.
Собственно, сейчас Мицунари направлялся ее покои. Он надеялся, что решится признаться ей и получить отказ, чтобы долго не мучиться. Надежды на взаимность у него и не было – в делах любви Мицунари вечно не везло. Поэтому сейчас он надеялся лишь на то, что она не будет слишком долго разводить комедию – ведь подобное было вполне в ее духе.

4 глава

- Юнь? Ты идешь?
Юноша оторвал взгляд от снежинки, упавшей на палец и удивительно долго не тающей.
- Нет, Син Цай, прости… Я останусь, мне надо кое-что обдумать… Я потом вас догоню.
Девушка с легким беспокойством посмотрела на него и спросила:
- Ты уверен? С тобой все будет в порядке?
- Конечно. Уж я-то могу за себя постоять, - с улыбкой ответил Юнь.
- Да чего вы там копаетесь? За нами наверняка послали, юнцы вы несмышленые! Нас сцапать – делов-то! – крикнул впереди крупный, загорелый мужчина в возрасте, придерживая поводья своего коня.
«Черт… про него я не подумал…» - мысленно чертыхнулся Чжао. Он немного виновато улыбнулся и крикнул в ответ:
- Простите, лорд Симадзу! Я решил проверить, есть ли след за нами. Я присоединюсь к вам сразу, как только замечу их. Не беспокойтесь пожалуйста, я не подведу!
- Ох, что-то мне не верится. Ты ведь не ниндзя, чтоб вести слежку. Так что давай пришпоривайся и дальше!
- Но… но вы же знаете, что мне будет легко! Я сам притаюсь за бугром, а конь у меня послушный, сядет рядом и не потревожит! – зауговаривал юноша.
- Ну нет, юнец. Ты если попадешься, так это всем нам проблемы на задницу! И давай без обиженных мин. Я, как командир, не позволяю! – осадил Юня Йосихиро.
«Вот вредный дед!» - немного растроенно подумал Чжао. Однако он с самого начала понимал, что будет весьма эгоистично останавливаться, зная, что сзади за ними следуют враги – ведь они с таким трудом отбились от них! Поэтому он вздохнул и сел на коня. Син Цай все так же обеспокоенно посмотрела на него и оседлала свою лошадь.
«Что же с ним? У него такие непривычно грустные глаза… О чем он думает? Хотя, чего гадать... я в этих мыслях наверняка не имею места».
Они не спеша, но настороженно поехали дальше. А в голове у Юня все так же роились те же мысли, меланхоличные и тоскливые. Он думал о Ма Чао, о его первом и единственном возлюбленном. Где он сейчас? Что с ним? И жив ли он вообще? Эти вопросы не давали ему покоя с того дня, как все разрушил Орочи. Чжао Юнь, конечно, не допускал мысли, что его любимый, такой сильный и храбрый воин, мог погибнуть. Но что, если он встал на сторону этой рептилии? Его страшило само представление о том, что этот бесстрашный защитник слабых мог стать их палачом. Впрочем, он знал, что такое возможно только в страшном сне. А если это и произошло, то у Ма Чао обязательно есть на то причины. Сам Юнь пошел бы на такую низость, только если бы жизни любимого угрожала опасность – ради него он был готов на все и, как бы банально это не звучало, отдать жизнь за него было для Чжао проще простого. Он думал, что хочет умереть именно так – даже и не в старости и покое. Конечно, умереть в один день было бы лучшей перспективой, но, увы, это было возможно только в мечтах.
Внезапно его отвлек от размышлений приглушенный возглас Йосихиро. Он обернулся и жестом приказал своим юным попутчикам прятаться. Благо, неподалеку нашлись буйные заросли бамбука, за которыми было удобно укрыться незамеченными. Туда они и поспешили, и сейчас, пригнувшись, следили за причиной своего беспокойства.
- Они и до Хасэдо добрались… - с досадой прошептал Симадзу.
По дороге шло несколько десятков войнов Орочи и три офицера. Четыре простых солдата несли на плечах клетку с частыми прутьями, в которой кто-то сидел. Юнь пригляделся… его сердце пропустило удар. Там сидела Юэ Йин, прекрасная воительница Шу. Даже будучи плененной этими тварями, она не теряла своего поистине спокойного достоинства. Ее спина была идеально прямой, а лицо не выражало ничего, кроме слегка брезгливого презрения и скуки.
Чжао Юнь оглянулся на Син Цай, ее лицо выражало ту же растерянность и беспокойство.
- Лорд Симадзу! – шепотом заговорил он. – Там, в клетке, находится Юэ Йин, сильная и мудрая женщина. Она - жена великого стратега Шу Чжугэ Ляна, потому мы не можем позволить пленить ее. Мы должны помочь ей!
Пару секунд лицо воина выражало растерянность, но потом оно стало решительным, как и у Юня.
- Ты прав, юнец. Союзники никогда не помешают. К тому же она противница Орочи, а так же вполне может знать, где находится твой Лю Бэй. Мы спасем ее.

5 глава

Сима Йи был неимоверно счастлив и доволен. Он, мягко говоря, ликовал, что появился этот демон из японских сказок, Орочи. Благодаря ему жизнь бывшего стратега Вэй изменилась буквально в одночасье - изменилась в лучшую сторону. Он наконец мог почувствовать себя в своей стихии, чего раньше ему даже не доводилось. Беспрепятственно он мог сеять разрушение и упиваться своей властью над людьми. Смеясь, он мог прервать ничтожную жизнь кого угодно, стоит только пожелать: мастер Орочи не будет сердиться, лишь пожурит немного - стратег слишком полезен для него. У Симы наконец появилась собственная армия, пусть пока и небольшая – всего шесть офицеров и сотня простых солдат. Но и этого ему было достаточно, ведь это лишь "пока". К тому же он понимал, что скоро окончательно войдет в доверие к Орочи, поскольку прекрасно знал, что его стратегический талант не может подвергаться сомнениям. Еще пара изящных побед – и он сможет приблизиться к Владыке так близко, как могла только Да Джи, эта демонесса с острым умом и смазливой мордашкой.
В этот раз победа сопротивлялась и боролась до конца – в лице Ма Чао, одного из пяти Тигров Шу. Его смелость вселяла в солдат и офицеров высокий боевой дух, что поначалу и мешало стратегу. Однако он все-таки победил – правда, ценой побега проклятых крестьян и самого Ма Чао. Правда, как ему доложили, он был очень тяжело ранен, и это оставляло надежду, что мерзопакостный смельчак погибнет в пути – что все-таки было маловероятно. И какой черт словно призвал этого «демонического короля» Нобунагу и его приспешников в лице Мицухидэ Акэти и Хуана Чжуна вмешаться?! Без них наверняка все прошло бы как по маслу. Но нет же, Симу Йи победа никогда не удостаивает отдаться прямо в руки.
Стратег потянулся и откинулся на подушки. Не нужно заморачиваться лишний раз, стоящих причин для грусти, в общем-то, и не было – он все равно попадет под благосклонность демона-рептилии. Ведь то, чего он хотел больше всего с того момента, как поступил на службу к Цао Цао в качестве стратега, свершилось. Он был свободен и мог, наконец, получать извращенное удовольствие, глядя, как страдают люди. Жаль только, что он не увидит, как страдает тот человек, которого он ненавидел больше всего и вся. Стратегу не доведется лицезреть, как страдает выродок Вэйского императора, этот недоносок Цао Пи. Едва только в его мысли врезалось это надменное, вечно нахмуренное лицо, его пронзила такая злость, что он резко распахнул глаза и скривил губы, стараясь успокоить бешеную ярость в душе.
Сима легко мог сказать, почему он так ненавидит Цао Пи. Все началось с того момента, когда тот с торжеством привел в дом свою будущую жену. Едва Сима Йи увидел молодую невесту принца, в сердце стратега зародилась любовь к этой божественно прекрасной женщине. Красивое лицо с мраморно-белой гладкой кожей, тонкие брови, прекрасные глаза, обрамленные густыми ресницами, воистину царственный томный взгляд, идеально прямой нос и чудесные губы с изящными изгибами. Ее осанка казалась осанкой самой королевы, походка была плавной и неторопливой. Всем своим существом она доказывала утверждение о том, что женщины - самые прекрасные существа на свете. Немудрено, что госпожа Чжэнь Ло завладела сердцем Симы в первый же день. Но он прекрасно знал, что она никогда не будет принадлежать ему, эта богиня – и все из-за Цао Пи. Сначала, ослепленный любовью, Сима Йи хотел подсыпать яд в питье принца. Как низко заставила его пасть эта любовь! Но что-то заставило его передумать, отказаться от исполнения хитроумно составленного замысла - даже в столь быстротекущем предприятии Сима Йи предпочел составить некий план. Этим "что-то" наверняка была до невозможности сильная, всепоглощающая любовь Чжэнь Ло к своему жениху. Когда ему приходилось бывать в императорском дворце, ему время от времени доводилось наблюдать за ними. Обычно сдержанная и холодная Чжэнь теряла всю свою высокопарность рядом с мужем и превращалась в счастливую, слепо любящую женщину. Казалось, она готова была умереть за своего мужа.
Это расстроило стратега и охладило его пыл. Он подумал, что если Цао Пи умрет, то Чжэнь придет в полное расстройство чувств, никогда не будет прежней и уж наверняка вряд ли ответит на чью-либо любовь кроме принца Вэй. Казалось удивительным, какой же благочестивой была любовь Симы Йи: она в корне отличалась от своего владельца. Из-за любви стратег готов был смириться с жизнью человека, которого он ненавидел больше всего - лишь бы любимая женщина была счастлива.
После этого Сима уже не пытался навредить принцу, понимая, что будет только хуже. А к тому же, вдруг его преступление раскроется? Представляя себя обезглавленным, он содрогался и по сей день. Потому он мог только жить дальше со своей ненавистью. За то, кем был Цао Пи, и кем никогда не сможет стать Сима Йи. За высокомерие и напыщенность, так похожие на те же качества его отца. А еще… за эту притягательную харизму, которой было словно наполнено каждое его движение, каждый вздох. Как бы стратег не корил себя, он знал, что со дня первой встречи с Цао Пи, этот надменный гордец поселился в его мыслях, пусть и занял там укромный уголок, появляясь, только когда стратег думал о своих невзгодах. Конечно, принц представал там не в розовом цвете. Сима Йи видел его разбитым, униженным. Сима безумно хотел опустить Цао Пи, лишить его чести, а заодно всей напыщенности. Он хотел утолить свою похоть его телом, чтобы потом Цао Пи был противен сам себе за то, что его низложили, как обыкновенную шлюху. Сима Йи надеялся, что, быть может, тогда принц Вэй уйдет из его мыслей, когда стратег утолит свое вожделение. Но, как бы не он желал этого, он не хотел его видеть, и надеялся, что он мертв, как и его отец.

6 глава

- Миттян? Что ты здесь делаешь?
Да Цзи на коленях сидела на большом, роскошном троне и ела виноград со сливами из чаши, стоящей около нее на маленьком изящном столике. Любимица Орочи ни в чем себе не отказывала и невероятно любила, когда комфорт окружал ее везде.
- Я… я пришел кое о чем поговорить, - отведя взгляд, ответил Мицунари. «Опять она назвала меня «Миттяном»!» - с раздражением и некоторой долей смущения подумал он.
- Что-то хотел спросить о Тянь Шуй? Или обсудить, что еще собирается завоевать лорд Орочи? Может, у тебя есть какие-то предложения? Ах да, хочешь ягоды? Они очень вкусные! – с улыбкой произнесла Да Цзи своим ангельским голоском. В таких ситуациях не верилось, что при всей своей жестокости, лицемерии и расчетливости она может быть столь радушной и приветливой с теми, кому симпатизирует.
- Ягоды? Нет, благодарю. И это не касается ничего вышеперечисленного… - буквально промямлил Мицунари. «Какие ягоды, черт возьми?»
- А тогда о чем ты хотел поговорить? – взмахнув ресницами, спросила демонесса.
- Это… ммм… даже не знаю, как сказать… - произнес Исида под нос, мысленно костеря себя за то, что выглядит как настоящий идиот.
- Ха-ха-ха! – заливисто рассмеялась Да Цзи. – Ты ломаешься, как девочка на первом свидании! Интересно, что же у тебя за дело ко мне… - задумчиво протянула она.
- Не смейся! – немедленно взвился мужчина, чувствуя, как к лицу приливает жар. – Я пришел, чтобы… чтобы сказать тебе кое-что. – Он наконец собрался, уверив себя, что терять уже нечего, а отступать будет позорно, и уверенно посмотрел в лицо Да Цзи.
- Ну что же, тогда я вся во внимании… - еще шире улыбнувшись, она хитро посмотрела на него.
Мицунари вновь замялся. Он и так не мог вымолвить ни слова, так еще и эта плутовка сверлит его взглядом, как на допросе.
А Да Цзи решила все взять в свои руки. Она спрыгнула с трона и подошла к Мицунари. Мягко положив свои ладони ему на плечи, она произнесла:
- Не стесняйся, Мицунари-сан. Говори, что хочешь. Я прожила на свете уже ого-го сколько лет, и одно признание меня уж точно не шокирует.
«Признание? Она… она догадалась?!» - промелькнула мысль в его голове, а затем исчезла, так же быстро, как появилась.
Мицунари не мог отвести взгляда от блестящих больших аметистовых глаз девушки, устремленных на него. Он мог видеть, что кроется в самой их глубине. Грусть, цинизм… немного скуки. Это были глаза старого, умудренного опытом человека, который все в жизни повидал. Да, она многое испытала, обретая опыт через разочарования и печали. Но одна вещь наверняка ускользнула от Да Цзи. Исида, думая, что хуже уже не будет, не преминул осведомиться об этом.
- Ты ведь никого по-настоящему не любила, ведь так? – спросил он и все-таки поразился своей смелости – да, он, быть может, и пользовался ее расположением, но границы переходить не стоило. Такое существо, как Да Цзи, за подобные вопросы могла и убить.
Сначала демонесса удивилась. А потом ее улыбка погрустнела, и она ответила:
- Пожалуй, ты прав, Миттян. Мой первый и последний любовник, король Чжоу Шан, всегда старался завоевать мою любовь и делал для этого все, что я только пожелаю – все, представляешь? Тем, что мы тогда творили, наверняка до сих пор пугают детишек. Но этот старый дурак мне никогда не нравился, и я лишь использовала его в целях своей выгоды и удовольствий. Хе-хе, я привела династию Шан к краху… А потом пришел Тайгун Ван и заключил меня в клетку. Как я намучилась тогда, в заточении… Но через много столетий лорд Орочи освободил меня, когда я уже молила всех богов и дьяволов обратить меня в прах. Он дал мне новую жизнь, новые цели и желания… Однако то, что я испытываю к нему, нельзя назвать любовью. Я… я уже слишком стара для столь сильных чувств.
Замолчав, она переместила ладони на щеки мужчины. Он чувствовал, как ее покрытые пушком пальцы легонько поглаживают его, вверх-вниз, вверх-вниз. Вздохнув, она продолжила:
- А ты, мой милый Мицунари… Ты – мой подданный, верный подданный, к которому я питаю чуть больше симпатии, чем к остальным. Ты такой красивый мальчик. Мне нравится любоваться тобой. Ты никогда не престанешь удивлять меня. Однако, даже зная то, какой ты интересный юноша, я не могу полюбить тебя так, как любят нынешние смертные – искренне, страстно, всецело отдаваясь во власть коварной злодейки-любви. Прости, Миттян.
После искренней исповеди она вновь улыбнулась – кажется, Мицунари впервые увидел ее искреннюю улыбку, когда она улыбнулась именно ради улыбки, а не для того, чтобы жестоко посмеяться над поверженным противником или натянуть фальшиво-улыбчивую гримаску на лицо. Затем она встала на цыпочки и нежно поцеловала его в лоб. А Исида не мог сказать ни слова, удивленный непрошенной исповедью, удивленный тем, как легко она раскрыла перед ним свою душу.
Он мягко отстранился и произнес:
- Пожалуй, ты права. Я пойду.
Мицунари отвернулся и направился к двери, затем, не оборачиваясь, вышел.

7 глава

Наконец, впереди показался тот замок, который сейчас был их временным обиталищем в перерывах между миссиями. Сунь Цэ облегченно вздохнул и в очередной раз взмахнул поводьями, на этот раз чуть ощутимее хлестнув уставшую лошадь по разгоряченным бокам.
Эта битва вымотала его, отрицать это было бессмысленным. Однако больше, чем боевые раны и жутко уставшие конечности, его огорчала реакция прежних союзников на его присоединение к армии Орочи. Он помнил осуждающий взгляд Цзян Вэя, колкие фразы Юэ Йин и воистину яростное отторжение Ма Чао. Да, Сунь Цэ понимал, что его лояльность Орочи - лишь дело времени, и едва придет нужная пора, он и его ближайшие союзники восстанут против него. Но как же неприятно было буквально кожей чувствовать эту неприязнь, исходящую от всех тех, кто не побоялся образовать восстание против проклятого демона. Сунь Цэ сжал в руках поводья и закрыл глаза, чтобы перед ними перестало маячить разгневанное лицо Ма Чао.
"Глупый ханжа, - с обидой подумал он. - Не у тебя единственного родителя держат в плену".
Он обвел взглядом своих спутников. Токугава Иэясу, хороший человек, с которым Цэ успел очень хорошо поладить. Хандзо Хаттори, загадочный ниндзя, который вызывал у мужчины непонятные чувства - слишком таинственен и непонятен для него был этот верный слуга Иэясу. Вот едет его брат, Сунь Цюань, сдвинув кустистые брови и задумавшись о чем-то своем. Мысли младшего брата, который всегда был гораздо серьезнее и в то же время вспыльчивее него, оставались для Цэ чем-то непостижимым. Чуть дольше, чем остальных, он рассматривал Чжоу Юя, своего прекрасного друга, которого он удивительным образом нашел в темнице Дин Цзюня, и Цэ в очередной раз обрадовался, что теперь он снова с ними. Затем его взгляд остановился на юном Ранмару Мори, чью армию они сокрушили в этой битве. Этот юноша, желая постичь мотивы действий Суня Цэ, решил пойти за ними. И это, конечно, оказалось очень даже хорошо – лишние бойцы, к тому же такие умелые, не помешают.
И вот, Сунь Цэ снова подивился невероятной красоте Ранмару, которая делала его чересчур похожим на девушку. Нежные черты лица, большие глаза с пушистыми ресницами, припухлые губы. На первый взгляд казалось, что это хрупкое существо только и создано что для любовных утех. Но прекрасное создание столь же прекрасно владело и боевым искусством. В общем сокровище, да и только.
- Лорд Сунь Цэ?
Удивленный голос мальчика отвлек его от размышлений. Он и не заметил, что уже минуты две, даже не скрываясь, неприлично рассматривал юношу.
- Ранмару? Нет-нет, ничего… я просто задумался.
Он поспешно отвел глаза от юноши и устремил взгляд на все приближающийся замок. Через несколько минут они, наконец, прибыли.
"Вот я и дома... почти" - со слабой улыбкой подумал мужчина.

***

В комнату к Шансян зашел слуга и взволнованно сообщил, что ее братья и все остальные прибыли. Она вскочила на ноги и выбежала из комнаты. Буквально слетев вниз по лестнице, она направилась в коридор. Цэ и Цюань, а также Иэясу Токугава, Хандзо Хаттори, Чжоу Юй – когда она увидела его, ее сердце пропустило радостный удар – и незнакомая ей юная и очень симпатичная девушка уже были здесь, разминая затекшие от долгого конного пути конечности.
- Цэ! Цюань! – она бросилась к братьям и обняла их обоих сразу. – Как я рада, что с вами все в порядке!
Потом она подошла к Иэясу и Хандзо и, радостно улыбаясь, поклонилась им.
- Лорд Иэясу! Лорд Хандзо! Как хорошо, что все вернулись живыми!
- Иначе не могло и произойти, юная леди.
- Конечно, сестренка. Я надеюсь, ты тут не сидела, трясясь у окна? – с ехидной улыбкой проговорил Сунь Цэ.
- Кхм, - подавив смешок, прокашлялся Цюань. – Тебе не кажется, брат, что пора поведать Шансян о наших… новых воинах?
- Да-да… - произнес Цэ. – Как ты видишь, Чжоу Юй снова с нами!
- Приветствую, миледи, - учтиво поздоровался стратег.
- Ах, Чжоу Юй! – как приличная леди, она не позволяла себе кинуться ему на шею раньше времени, но теперь у нее появилась такая возможность, и поэтому она не преминула немедленно это сделать. – Я так скучала! Вот только где Сяо Цяо? Ты не знаешь?
При этих словах девушки красивое лицо Юя покрыла тьма.
- Нет… я не знаю, где моя возлюбленная, - ответил он печально.
- Также как и я не знаю, где моя… - столь же уныло отозвался Сунь Цэ.
Мысленно отругав себя за то, что задала такой вопрос, Шансян, желая отвлечь мужчин, отошла от них и подошла к девушке.
- Ммм… Цэ, Цюань.. вы мне еще не представили эту юную воительницу!
Когда Шансян сказала это, Ранмару вспыхнул и обиженно воскликнул:
- Извините, леди Сунь, но я – парень!
Глаза Шан распахнулись, и она звонко, но смущенно, прикрывая ладошкой рот, рассмеялась.
- Ох, прости, прости меня пожалуйста, - отсмеявшись, сказала она. – Я Сунь Шансян, и, как ты понял, сестра этих двух оболту... кхм, воинов, - она весело подмигнула братьям, и, не сдержав порыва умиления, обняла "юную воительницу", отчего тонкая кожа юноши опять покрылась румянцем, на этот раз смущения.
- А я – Ранмару Мори, верный вассал Оды Нобунаги, - он отвесил низкий поклон, едва девушка выпустила его из объятий. – Приятно познакомиться, прекрасная леди.
- Ты так вежлив! Какой хороший мальчик! – восхитилась Шансян.
- Ну-ну… Не вгоняй мальчика в краску… - произнес Цюань, глядя на все еще смущенного и слегка огорченного такой волной растроганности Ранмару. – Знаешь, увидев его на поле боя, ты бы сто раз подумала, прежде чем назвать его девушкой.
- Ага! Он так бился со своим длиннющим мечом… это было что-то! – поддакнул Цэ.
- Это естественно, ведь он был телохранителем Нобунаги, – подал голос Иэясу. – И несомненно, он прекрасно обучен.
- Хотела бы я увидеть тебя в пылу битвы... - мечтательно произнесла она и нежно улыбнулась Ранмару, затем, чтобы сменить тему, спросила: - А что вы намеревайтесь делать дальше?
- Подавлять другие восстания и искать союзников. Лорд Хандзо, нужно будет отправиться на разведку сразу после того, как Вы отдохнете и придете в боевое состояние. - произнес Сунь Цюань.
- Приказ понят, - Хандзо чуть поклонился и отправился в свои покои.
- Да, я знаю, что будет. Он наверняка найдет поблизости других повстанцев. И, как не отвратительно мне это, мы должны будем их атаковать – но моя душа будет всеми фибрами за них, - яростно произнес Цэ. - Как же противно вот так вот разрываться. В каждой битве одно и то же!
- Не совершай необдуманных поступков, Бофу, - положив руку на плечо другу, мягко вымолвил Чжоу Юй. – Теперь я снова с вами и мое мастерство и ум к вашим услугам. Мы скоро отделаемся от служения Орочи, главное - не поддаться унынию и злости.
- Конечно, Чжоу Юй, - грустно улыбнулся Сунь Цэ.

8 глава

- Я люблю тебя, куколка.
- Мудак, я же сказал меня так не называть.
- Ну и что? Ведь ты и правда… сладкая, красивая куколка. Моя куколка.
Гань Нин, не взирая на сопротивление Лин Туна, которое, впрочем, было весьма неубедительным, прижал любовника к себе. Немного неудобно лежать на наспех постеленной поверх травы одежде, но и так сойдет. Над ними прекрасное ночное небо, в воздухе витает пьяняще-восхитительный аромат цветов и рядом лежит тот, чье тело он безнаказанно может брать, когда только пожелает – что еще нужно? Что-то потянуло пирата на романтику, и он даже попытался нежно чмокнуть лежащего рядом буку в лоб, но тот увернулся.
- Ну чего ты ускользаешь-то? Вот только недотрогу из себя не строй, Тун.
Приподнявшись на локтях, он повернулся набок, подперев голову рукой, и залюбовался парнем, лежащим рядом с ним. Красивый, зараза. И не по-бабски смазливый, как какой-нибудь Чжан Хэ. А такой, что даже слова подходящего не подобрать. На язычок пламени похож. Гибкий, изворотливый, одежды алые, а в глазах такой манящий огонек горит, неподдельный, искренний и чистый. Как там говорят... огонь юности? Гань Нин улыбнулся собственным мыслям.
В это время Лин Тун думал о другом. Он никому об этом не говорил - конечно, зачем раскрывать кому-то свои маленькие тайны? - но он всегда просто млел, когда Гань Нин смотрел на него вот так, сверху вниз, с нескрываемым восхищением и в то же время властностью. В такие моменты брюнет чувствовал себя безропотной ланью под покоряющим, но таким страстным взглядом тигра.
Лин Тун не сдержал более свою показную холодность и пальцами провел по сильной груди возлюбленного. Тот зажмурился от удовольствия и, приподняв любовника объятием за талию, поцеловал, властно раздвигая его губы языком. Лин Тун с готовностью сдал позиции, раскрывая губы и позволяя чужому языку доминировать над своим собственным. Иногда его смущала собственная покорность, похожая на женское поведение в постели, но он ничего не мог поделать со своим желанием просто отдаться во власть более могучего товарища и получать удовольствие от его сильных, порой грубоватых, но таких возбуждающий прикосновений.
Когда дыхания от глубокого и жадного поцелуя стало не хватать, он отвернул лицо в другую сторону. Пирата это не остановило, и он переместил свои губы на его шею.
- Проклятье, да остановись ты хоть на минуту... Где Люй Сюнь? - тяжело дыша от накатывающей страсти, спросил Лин Тун. Нет уж, ему надоело второй день подряд только и делать что заниматься сексом. И зачем он это затеял?..
- Черт его знает... - вопрос нисколько его не взволновал, и он с увлечением продолжил подводить возлюбленного к границам порочного наслаждения.
- Ах... мать твою, Нин... перестань! - он напрягся и отодвинул неуемного любовника от себя. Затем, переведя дыхание, он поджал губы и вытащил из под пятой точки пирата свою одежду.
- Спрашиваю еще раз, где Люй Сюнь?
Гань Нин, решив, что Лин Туну действительно надо дать отдохнуть от его домогательств, уставился на небо и протянул:
- Не знаю, сказал же. Он же что-то говорил о том, что пойдет на поиски союзников...
- Значит, насчет восстания все решено?
- Видимо да. Ты ж хочешь надрать чешуйчатый зад этой змеюки? Вот и я не откажусь, - Нин обнажил белые зубы и с похрустыванием косточек сжал в воздухе кулак.
- Все бы тебе зубы повыбивать да кости переломать... - беззлобно поддел пирата Лин, натягивая на себя атласную рубаху. - Ты случаем не знаешь, куда конкретно отправился наш смышленый товарищ?
- Без понятия. Взял с собой пару десятков своих солдат и дюжину моих молодчиков и смылся, едва рассвело.
- Вот дурачок, нас-то почему не предупредил? Нужно было с ним идти. Как бы он не вляпался куда не надо, - обеспокоенно произнес Лин Тун.
- Не боись ты, не маленький он уже.
- Ну, это как посмотреть... а если уж смотреть по тебе, то несомненно, он совсем еще юный. И маленький. А мне ведь тоже хочется о ком-то поволноваться... - тепло и в то же время игриво произнес Лин Тун, улыбаясь.
- Хех, ты мне сейчас поволнуешься, - усмехнулся Гань Нин, вновь протягивая свои руки к телу возлюбленного. Все, отдохнул.
Где-то за горизонтом занимался рассвет. До грядущей битвы оставалось совсем немного.

***

« - Почему Нобунага атакует сейчас? У тебя есть какие-нибудь идеи? – недовольно протянула Да Джи, глядя в окно на собирающиеся войска армии Орочи. – Теперь приходится уходить из этого удобного замка в какой-то там Тянь Шуй…
- Понятия не имею, зачем это ему, - коротко ответил Цао Пи, протирая свое оружие.
- У нас нет его союзников, чтобы освобождать. Возможно, он просто хочет побеседовать с кем-то, ммм? – после этих слов Да Джи многозначительно поглядела на принца.
- Не могу сказать. – все так же немногословно и отстраненно, словно вполуха слушая демонессу, ответил Цао Пи.
- Хмф, - обиженно хмыкнула Да Джи и вышла из комнаты. Цао Пи, не отрывая взгляда от испытанного во многих боях оружия, тихо произнес, озвучивая свои мысли:
- Быть может, он действительно хочет с кем-то переговорить…»


Снег медленно падал на землю. Меч, направленный в горло врага, чуть подрагивал.
- Все твои союзники отступили, Нобунага. Пришла и твоя очередь – или ты хочешь умереть? – хрипло втягивая воздух, произнес Цао Пи.
- Необязательно говорить мне об этом, - полководец двумя пальцами отвел лезвие от себя. – Битва была лишь для того, чтобы я узнал, каков ты. И теперь знаю. Благодарю за содействие, Цзыхуань-доно.
Принц нахмурился, но меч опустил.
- Что ж, Ода Нобунага. Придется тебя отпустить. - Затем, несколько мгновений что-то припоминая, он словно между прочим произнес: - Ты очень напомнил мне одного человека. Впрочем, это неважно.
- Хмм… Интересно, кого. Однако задерживаться здесь нечем. Я узнал тебя и наверняка смогу разгадать твои планы, Цао Пи.
- Не разбрасывайся словами. С каких это пор ты можешь предугадать мои решения?
Нобунага не ответил. Он отошел от принца к своему коню, стоящему неподалеку.
- Прощай, Цао Пи. Мы еще повстречаемся, - величественным тоном произнес он и отправился восвояси.
Цао Пи вздохнул и, взобравшись на лошадь, устремился к главному лагерю. Да Джи уже наверняка там, и маленькой командирше наверняка понадобится полный отчет обо всем, что происходило на поле боя. Цао Пи устало прикрыл глаза, надеясь, что скоро наконец сможет сбросить личину преданного слуги Орочи и восстать против него.

9 глава

«Юноша с трудом поднял огромный клинок и сразил им еще одного врага, но поток мерзких человекоподобных существ с сизой кожей все не прекращался.
«Еще чуть-чуть…» - судорожно билась мысль в его голове. Силы покидали его, надежда постепенно уходила, но он просто не мог сдаться!
- Я… я должен сражаться… Ради павших товарищей!
Грудь юноши тяжело вздымалась, пот застилал глаза. Наконец он сумел пробить для себя немного свободного от сплошной серой массы места и свободно вздохнуть. Увы, он не мог видеть, что сзади один из вражеских офицеров из той же серии "серых тварей" занес над ним оружие. Однако неожиданно к нему пришла помощь. Неизвестный воин на лошади, мужчина с волосами, собранными в высокий хвост и с черными, глубокими и непроглядными глазами устремился на во весь дух скачущей лошади прямо в гущу битвы. Он вонзил свой меч, окутанный ореолом фиолетового пламени, в спину монстра. Юноша обернулся на звук падения его тела, и его глаза широко распахнулись, когда он увидел пришельца. Он с удивлением спросил:
- Кто вы?
Тот не ответил. Он лишь оценивающе посмотрел в глаза юному воину и властно произнес:
- Живи.
А потом он поскакал дальше, оставив юношу одного со своим изумлением и множеством вопросов».


Гуань Пин подтянул ноги к себе и задумчиво произнес под нос:
- Ода Нобунага, значит…
Того загадочного мужчину, что спас его, звали Нобунагой. Так же он был известен, как Демонический Король. Японский полководец, в свое время наметившийся завоевать всю Японию. С самого начала хаоса, учиненного Орочи, он собрался образовать анти-коалицию, чтобы восстать против злодея и вернуть все на свои места.
Он спас не только его, но и старого и мудрого воина империи Шу, Хуана Чжуна. После того, как Орочи исказил время и пространство, они оказались неподалеку друг от друга, и какова была радость двух офицеров Шу, когда они, отчаявшись от мыслей, что сгинут в противоестественном мире, созданном Орочи, нашли друг друга. Комбинация многолетнего опыта, полученного посредством множества битв, и боевого задора юности, неугасающего пламени храбрости - что может быть лучше в их случае? Но не все оказалось так хорошо, как они предполагали - что-то пошло не так.
В тот день, когда они оказались спасены войсками Оды, Хуан Чжун и Гуань Пин с небольшим отрядом лояльных солдат оккупировали замок в провинции Цзин. Гуань Пин решил выбраться на разведку, и как раз тогда на него напали неведомые, отвратительно похожие на мертвецов, солдаты. Он отбивался от них, и вместе с, казалось бы, незначительной, но решающей помощью Нобунаги сумел прорваться сквозь их натиск. А потом юноша узнал, что в его отсутствие замок осадили офицеры, вставшие на сторону Орочи. Осадой замка и близлежащих баз и крепостей занимались Цао Жэнь, некий Мицунари Исида и еще несколько офицеров, большинство из которых были неизвестны Гуань Пину.
Однако они все-таки одержали победу. В основном благодаря Нобунаге, который так нежданно и вовремя появился со своими подчиненными Хидэйоси Тойтоми и Акэти Мицухидэ. Теперь демонический король собирался в до боли знакомый ему храм Хоннодзи, чтобы спасти Цао Цао. Нобунага, хоть и имел представление о вэйском императоре, сложившееся лишь из различных трактатов по истории, без раздумий решил отправиться тому на помощь.
Гуань Пин не намеревался идти с ними. Его не волновал Цао Цао, к тому же его помощь, по-видимому, не требовалась. Поэтому завтрашний день, и, быть может, несколько последующих, он намеревался провести в поисках Син Цай. Он просто не мог не думать о ней, пока не убедился, что с ней все в порядке.
Он чувствовал, как его начинает буквально трясти от одних мыслей о том, что она могла оказаться одной из многочисленных жертв "каприза" Орочи. Эта девушка была дорога ему почти так же, как отец... даже не почти, а ровно столько же, сколь и он. Воительница Шу была достойной дочерью великого Чжан Фэя. Она была мудра не по годам, столь же умела в воинском деле, а уж отваги ей просто не занимать. Помимо этого она была очень красивой девушкой. Возможно, ее красота не могла сравниться с красотой таких известных красавиц, как Дяо Чань или Чжэнь Цзы, но разве это ее волновало? Ее очарование заключалось, пожалуй, именно в этом - она не хотела казаться женственной. С малых лет она упражнялась с оружием и наперегонки скакала на лошадях с подрастающими мальчишками. Но даже многочисленные тренировки не могли сделать более грубым ее нежное лицо. Несмотря ни на что она казалась хрупким цветком, украшающим военные казармы и поля битв. Она, смущаясь, раздраженно отбрыкивалась от объятий отца, от сюсюканий старых нянек и прочих. Она не принимала свою женственность и совершенно не понимала, что, чураясь любых ее проявлений, лишь казалась милее.
Пин, отстраненно глядя через пламя лагерного костра - его назначили присматривать за лагерем этой ночью - улыбался, восстанавливая в памяти образ дорогой подруги.
Он вспоминал принесенную ими под ветками цветущей вишни клятву. Клятву сражаться вместе и стоять друг за друга горой во чтобы то ни стало. Да... он непременно отдаст жизнь за Син Цай, если возникнет такая необходимость.
"Ведь и ты... ведь и ты не можешь умереть, не сразившись со мной хотя бы еще один раз, не так ли, Цай?.."
запись создана: 05.01.2012 в 21:41

@темы: Warriors Orochi, фанфикшен

Комментарии
2012-01-09 в 00:38 

Мискант у Стрехи
Блин, а кто такой "Сима Йи" и "Цао Пи"? Я не знаю таких героев в "Троецарствии". Да Джи - это чо?

2012-01-09 в 11:27 

Lady Aurica Maharielle
"Well God, I guess you got me again, didn't you? Yeah, that was a good one, God. Hope it made you laugh, you sick bastard." ©
Мискант у Стрехи, писалось, в общем-то, и не по "Троецарствию", а по игре Warriors Orochi. Симу Йи я называю именно "Сима Йи" потому как и выглядит, и звучит приятнее, чем "Сыма И". Цао Пи - сын Цао Цао, я предпочитаю записывать его имя по современному чтению, а не по устаревшему "Цао Пэй". Да Джи - та которая Da Ji, приспешница Орочи. Могу изменить на Да Цзи, если так режет глаза.

2012-04-21 в 18:42 

Мискант у Стрехи
Так игра "Warriors Orochi" делалась в свою очередь по "Троецарствию" и имена другими быть не могут.

     

KOEI

главная